Уральцы. Судьбы

Татьяна Васильева: Новости из Кургана, Лейман, Кац и Гершкович, пытались избежать мобилизации

Что представлял собой Курган в 1919 году. Город в буквальном смысле «лихорадило». Огромное количество беженцев, практически полностью остановившиеся предприятия, эпидемии брюшного и сыпного тифа, безработица, на фоне всего этого увеличившаяся преступность. И, кроме этого, с самого начала 1919 года в Кургане и уезде идет мобилизация на фронт солдат для борьбы с большевиками.

Курган. н. ХХ в.

Из Приказа Командующего войсками Западной Армии от 3 марта 1919 года за № 59:

«В Курганском уезде призвать на действительную военную службу лиц, не исключая и беженцев, (которых за период 1917 – 1918 годов в Курганский уезд прибыло более восьми тысяч человек) в возрасте от 19 и не более 33 лет, имеющих образовательный ценз, не менее четырех классов средних учебных заведений и равный им».

Первым днем явки на сборный пункт Воинского Начальника было назначено 20 марта 1919 года. Призываемых на основании указанного приказа, проживающих в городе Кургане и Курганском уезде обязывали к 8 часам утра 20 марта явиться на сборный пункт при Управлении Курганского Воинского Начальника. От явки на сборный пункт и призыва в войска по настоящей мобилизации освобождались лица:

Состоявшие на службе железной дороги, на почтово-телеграфной службе, на фабриках и заводах, работавших на армию, учителя средних и высших учебных заведений до окончания учебного года, а также непригодные к несению военной службы по состоянию своего физического здоровья. Кроме этого, Приказом Управляющего Тобольской губернией от 6 марта 1919 года от военной службы освобождались поляки, проживавшие в Кургане, уроженцы губерний бывшего Царства Польского, которые считались на положении иностранцев, поэтому мобилизации не подлежали. Солдаты, возвратившиеся из австрийского и немецкого плена, пользовались трехмесячной отсрочкой со дня прибытия из плена домой, а затем также призывались на фронт на общих основаниях.

Начальникам почтово-телеграфных контор, железной дороги и фабрично-заводским администрациям вменялось в обязанность предоставлять Воинскому Начальнику для регистрации указанных лиц, точные о них сведения, с тем, чтобы последние перешли на положение военнообязанных, неся всю ответственность, как призываемые на военную службу. Все правительственные и общественные учреждения, торгово – промышленные, фабрично – заводские предприятия, включая и кооперативы обязывались строго следить за своевременной явкой призываемых на сборный пункт, при чем лица, состоявшие во главе означенных учреждений и предприятий, если в таковых обнаруживались уклоняющиеся от настоящего призыва, несли всю ответственность по закону военного времени.

Призываемые на фронт новобранцы должны были иметь при себе: полушубок, кожаные сапоги, теплую шапку, кальсоны, рубаху, портянки холщовые и другие необходимые вещи, за которые, при условии годности и по оценке комиссии уплачивалось: за шинель – 75 рублей, за шаровары суконные – 53 рубля, портянки холщовые – 4 рубля, за фуфайную рубаху – 15 рублей, варежки – 5 рублей. Все уклонившиеся от призыва предавались военному суду на месте.

На фронт отправлялись и расквартированные в Кургане воинские части.

8 марта 1919 года, командующий Западной армией, приказом за № 63 обязал мобилизовать всех медицинских врачей и фельдшеров сроков службы с 1897 по 1913 годы, за исключением 1909, 1910, 1911, 1912 и 1913 годов, как уже призванных на службу, проживавших в городе Кургане и Курганском уезде. Указанные граждане должны были явиться на сборный пункт при Управлении Курганского уездного Воинского начальника в пятницу 21 марта 1919 года.

На фронт были мобилизованы ветеринарные врачи и фельдшера. После их призыва в армию на весь уезд осталось всего два ветеринарных врача и шесть фельдшеров, а по данным переписи 1917 года Курганский уезд насчитывал 341.268 голов рогатого скота и 179.243 лошади.

Приказом командующего Западной армией за № 34 в Кургане и Курганском уезде с 12 марта 1919 года была объявлена поставка для нужд армии десяти тысяч лошадей всех категорий – верховых, артиллерийских и обозных 1-го и 2-го разрядов. Приему подлежали все лошади, начиная от 2 -3 – х лет, признанные по осмотру ремонтной комиссией годными под верх, для запряжки орудий и зарядных ящиков (артиллерийских), для запряжки обоза. Освобождались от поставки по городу Кургану: жеребцы, одобренные Союзом коневодов и конезаводчиков Тобольской губернии, как производители, жеребые матки в последнем периоде беременности, матки с сосунами, лошади почтовой и земской станций, лошади городского обоза и ломовых извозчиков, пожарных команд, городского и Вольно-пожарного Обществ. По уезду освобождались: однолошадные хозяйства, в которых имелась всего одна лошадь, а также жеребые матки в последнем периоде беременности и матки с сосунами. Расчет за принятых лошадей производился из Курганского казначейства по особо выдаваемым квитанциям (чекам). Лошади приводились с уздой на сгонный пункт ежедневно с 9 часов утра и до 8 часов вечера на мельницу братьев Бакиновых и сдавались заведующему участком Зайцеву.

Кроме этого, у жителей города для нужд армии изымалось холодное и огнестрельное оружие: бомбы, ручные гранаты, револьверы систем: «Наган», «Кольт», «Браунинг», «Маузер», «Смит – Вессон» большого калибра, а также патроны к револьверам, шашки, сабли, штыки, тесаки, штыки – ножи и кинжалы. Виновные в неисполнении данного приказа, согласно Указа Верховного Правителя подлежали преданию Военно-полевому суду и ответственности в виде ссылки в каторжные работы сроком от 15 до 20 лет.

Не трудно понять, что в таких условиях было достаточно много дезертиров, не только среди жителей уезда, которые скрывались в лесах и у родственников, но и добропорядочных граждан Кургана. Не раз мобилизованные на военную службу солдаты разбегались со станции Курган прямо перед самой отправкой и Воинскому начальству приходилось собирать их снова.

Вот, что сообщала в марте 1919 года газета «Курганская свободная мысль»:

«На днях в Управление Воинского начальства явился местный обыватель М.Б. Звагельский и обратился к писарю воинского Управления Кайшеву за справкой. Получив справку, Звагельский предложил Кайшеву 3000 рублей за освобождение от военной службы навсегда, фамилии лиц, за которых «хлопотал» Звагельский: Лейман, Кац, Гершкович и Мусин. Кайшев для виду согласился и попросил Звагельского принести документы лиц, за которых он «хлопотал». Звагельский явился на другой день с документами трех лиц – Леймана, Каца и Мусина. В тот же день Кайшев о предложении взятки Звагельским, доложил Воинскому начальству. На следующий день Звагельский явился в Управление Воинского начальника за получением подлинных документов. Ему был выдан документ на имя Леймана. Звагельский дал задаток 1000 рублей, а остальные две тысячи обещал уплатить тогда, когда получит остальные документы. При выходе из помещения Звагельский был арестован заранее предупрежденным офицером и препровожден в распоряжение коменданта города. Против Звагельского, Леймана, Каца, Гершковича и Мусина возбуждено уголовное дело, которое будет рассматриваться Курганским Военно – Окружным судом».

Продолжение следует…

Источник

Tags: Уральцы. Судьбы
Для отправки комментария вам необходимо авторизоваться.
Ольга Рамария: Анастасия Ченцова: культуру содержания животных нужно прививать с детства
Татьяна Васильева: В Кургане расквартированы тысячи австрийских военнопленных

Ника Мужиковская: В Ямальском колледже откроют новые практические мастерские

В начале 2020 года в Ямальском многопрофильном колледже открылись уникальные не только для округа, но и для всего Урала образовательные мастерские. Их отличительной особенностью является нацеленность на практическую подготовку студентов…
Читать далее

Ника Мужиковская: Ямальский колледж не отпустил в тундру студентов из числа КМНС на карантин

Ямальский многопрофильный колледж в Салехарде, как и все образовательные учреждения страны, перешёл на дистанционное обучение. В нём проходят обучение не только местные студенты, но и юные представители коренных малочисленных народов…
Читать далее

Ника Мужиковская: Павел Субботин: «Коллективу «Сыра-сэв» уходить в сугубо этнику нельзя»

Три года назад Павел Субботин вместе с женой перебрался из тёплого Краснодарского края в столицу Ямала Салехард. Его не испугала холодная погода, ведь он ехал прежде всего за идеей –…
Читать далее
Меню